Выставку составляют цветные фотографии размером 40х60 и 60х80, напечатанные на основе живописных фрагментов, взятых из картин. На мой взгляд, такая живописная манера исполнения работ позволяет выделить множество самодостаточных фрагментов, которые в некоем роде являются самостоятельными картинами. Усилия, предпринимаемые, в написании каждого куска подтверждает лишь Филоновский тезис о принципе с деланности, где "каждый атом должен быть сделан до последней степени совершенства и напряжения". Артикуляция цвета в моих работах слагает вязь поэтических провидений, следуя след в след за ускользающим мироощущением. Деталь в три квадратных сантиметра настойчиво указывает на себя и диктует нашему желанию представить случай для увеличения ее до оптимального размера.

В этой связи мне хотелось бы заметить, что при написании небольшого формата происходит не внешняя игра эфемерных пустот, хотя это тоже может быть, а формообразующий сегмент подсознательного импульса в миг его воплощения. Мне важно увеличение фрагментов, поскольку фотографическое изображение дает иную метафору восприятия данного микромира. Это, ни коим образом не перекликается с "артефактом" Ф. Инфанте, так как я исхожу от цветового модуса вторгая его в предчувствие литературной идентификации, что провоцирует к возникновению цветовых фиорд, которые при увеличении обладают диакритическим значением. В этой ситуации фотография обретает новое концептуальное свойство, цвет сфокусирован в аберрации присутствия отождествляют мотивацию первоисточника на пути созерцания этих работ. В неразрывной связи хотел бы затронуть процесс экспозиционного формирования, как неотъемлемое прорастание фотографической полифонии в пространстве. Здесь, апеллируя готовым материалом, важно угадывать собственную, как бы безличную природу восприятия и на этом фоне пытаться взаимодействовать с площадью зала.

Технические возможности фотографии, видео и компьютерной техники уже сейчас позволяют программировать духовный генезис и укоренять его протекание в собственном теле, визуализируя материю внешнего по подобию биения сердца. Тут, как и везде в сиюминутном упоении ритуал бытия на острие колонковой кисти томится в единице отсчета в интуитивной точке. Только благоговейный всплеск и эмоциональный порыв на безудержный голос мгновения, который вторит и вторит перфокартную ленту живописи, позволит соединить в ничейном измерении воображаемый свет звезд и свет близлежащих камней. Обнажая субстанцию случайных или закономерных сторон ассоциативного письма, эквивалент тотальной инспирации сохраняет вязкую, и уязвимую потаенность, не оттесняя интонацию стихии в императиве сплетения, в оптической империи вещей.

Говоря об идее, мне видится ее дальнейшее развитие в контексте фотографических скульптур, на стыке медитативных новаций, включая непосредственно область арт-видео. Этот проект выставки фотографий, который назван "меланжевый плеск", а общее направление "неоаберрация", которое лишь оттеняет иррациональное зерно в искусстве, на территории Востока.

 Useinov@sarkor.uz